Решение генерального секретаря То Лама о присоединении Вьетнама к Ближневосточному совету мира (Board of Peace), инициированному президентом Дональдом Трампом, вызвало резкую критику на фоне того, как война с Ираном начинает нависать над национальной энергетической безопасностью.
То, что Тегеран недавно опубликовал список стран, которым разрешён проход через этот стратегически важный морской район, включив в него только Китай, Индию, Пакистан и Турцию, косвенно поставило Вьетнам в положение изоляции и перед лицом серьёзного риска разрыва поставок нефти.
Отсутствие Вьетнама в списке иранских «приоритетных» стран, наряду с тем, что такие государства региона, как Индонезия и Малайзия, быстро приостановили участие в инициативе Трампа, вызывает серьёзные вопросы относительно дальновидности главы Коммунистической партии Вьетнама в геополитической игре, полной опасных и непредсказуемых переменных.
Очевидным последствием того, что Ханой встал на сторону инициативы Вашингтона, стала прямая угроза экономике Вьетнама. Вьетнам, обладающий высокой степенью открытости экономики, испытывает не только давление из-за резкого роста транспортных расходов и страховых премий, но и сталкивается с риском остановки ключевых отечественных нефтеперерабатывающих заводов.
Завод Нгишон, который изначально был специально спроектирован для переработки 100% импортной сырой нефти, стоит перед угрозой остановки, поскольку основной источник поставок из Кувейта, обеспечивающий почти 80% общего объёма импорта, должен проходить через Ормузский пролив.
Данные морского ведомства показывают, что 17 вьетнамских нефтяных танкеров вместе с сотнями моряков, находящихся в этом районе, фактически превратились в заложников войны.
И пример с тайским нефтяным танкером, недавно поражённым иранским дроном, служит предупреждением о том, что поспешные дипломатические обязательства могут обернуться кровью и подрывом энергетической стабильности целой страны.
Примечательно, что попытки Министерства промышленности и торговли Вьетнама обратиться за помощью к Японии и Южной Корее на полях саммита в Токио 16 марта 2026 года выявили горькую реальность: Вьетнам пытается вырваться из зависимости.
То, что Ханой не может опереться на Китай и «позаимствовать» у него помощь, хотя именно Китай остаётся единственной страной региона, имеющей тёплые отношения с Ираном, объясняется различиями в технических стандартах нефтепереработки между двумя странами.
Если вьетнамские НПЗ, такие как Нгишон и Зунгкуат, требуют нефти, совместимой с японскими и южнокорейскими технологическими системами, то Китай работает в экосистеме тяжёлой нефти из России и Ирана.
Это превращает Вьетнам в уязвимое звено: с одной стороны, Иран не проявляет к нему благосклонности из-за участия в союзе Трампа, а с другой — Китай не может спасти его поставки сырья.
Эта турбулентность продемонстрировала системную ошибку в расчётах генерального секретаря То Лама. Она заключается в поспешном вступлении в навязанный Соединёнными Штатами «мирный союз».
При том, что энергетическая безопасность Вьетнама полностью зависит от региона Персидского залива, такой шаг выглядит нереалистичным и, если не сказать больше, дилетантским с точки зрения многосторонней дипломатии.
Пока Индонезия и другие соседние страны предпочли отступить, чтобы защитить свои национальные приоритеты, Вьетнам, всё глубже втягиваясь в инициативу Трампа, невольно сделал Ханой мишенью в глазах Тегерана.
Если Ба Динь не сможет успешно договориться об отдельном проходе через Ормузский пролив или найти альтернативные источники нефти в Западной Африке и США по разумной цене, экономика Вьетнама столкнётся с двойным ударом: стремительным ростом цен на топливо и дефицитом сырья для производства.
Кризис вокруг Ирана — это не просто далёкий конфликт. Это зеркало, отражающее хрупкость политической системы, которая пыталась играть на всех сторонах сразу, но в итоге То Лам сам загнал себя в тиски великих держав.
Tra My – Thoibao.de
